В 2026 году Болотная Биеннале, организованная самоорганизацией BOLOTO, состоялась в третий раз. На протяжении трёх дней она проходила в формате закрытого события для профессионального художественного сообщества. В роли кураторов выступили Василиса Лебедева и Ольга Туманова. 31 художник и 5 самоорганизаций разбили временное художественное поселение на крыше Московского дома молодежи (МДМ). Про последний выпуск и вызовы, с которыми биеннале пришлось столкнуться, читайте в новом материале.
Мечты о биеннале
Вся история российского современного искусства пронизана мечтами о «биеннале» — как большой периодической выставке-форуме. Идеи проведения подобных фестивалей возникали еще в среде советского андеграунда. С 1990-х очаги биеннального движения зарождались в разных регионах страны от Калининграда до Владивостока, а также в Уфе, Новосибирске, Томске, Красноярске, Нижнем Новгороде. Большинство из них выбирали какой-то малобюджетный формат, например, биеннале графики. Несмотря на это они активно развивали горизонтальные связи с зарубежными коллегами, которые с энтузиазмом смотрели на становление российского современного искусства и были открыты к культурному диалогу. С инфраструктурным ростом 2000-2010-х появились долгожданные крупные международные события как Московская международная биеннале современного искусства, Уральская индустриальная биеннале, биеннале молодого искусства Young art, биеннале уличного искусства Артмоссфера и другие. Каждая имела свою уникальную специфическую модель.
Сильвия Франческини: «Молодые художники из России – интересное поколение». Читать далее.
Cегодня почти все они перестали существовать или поставлены на паузу. Фестивальное движение в современной Российской Федерации продолжает развиваться, но преимущественно «на грантовой игле» Президентского Фонда культурных инициатив или за счет бюджетов региональных руководств и корпораций. Организованные на средства правительственных грантов проекты опасаются пропускать экспериментальные произведения, руководствуясь критериями «понятное», «массовое», «патриотичное». Преобладание инициативы властей и частного капитала, приводит к замыканию арт-сообщества внутри андеграундных инициатив, которые не могут претендовать на общегородской масштаб. Экспериментальные проекты существуют на уровне «низовых» инициатив в формате do-it-yourself (сделай сам) фестивалей. Одной из таких является Болотная биеннале.
История Болотной Биеннале
Все началось в 2020 с Нулевой Биеннале, организованной на подмосковном болоте выпускницами Свободных мастерских ММОМА Ольгой Тумановой и Василисой Лебедевой, что определило название и последующей биеннале и самоорганизации — BOLOTO. Проект по-юношески дерзко иронизировал над местечковостью и замкнутостью российского арт-сообщества, подмечая иллюзорность перспектив молодых художников.
Успех первого проекта вылился в решимость продолжать делать Болотные биеннале параллельно с Венецианской, которая стала для участников моментом рефлексии, своеобразной игрой в большой проект. Желание участвовать в «параллельной Венеции» кругами по воде разошлось среди независимых художников, как возможность попробовать себя в масштабе и показать экспериментальное искусство зрителю, хотя преимущественно в кругу своего же комьюнити. Из соображений безопасности Болотная биеннале всегда практиковала камерность, попасть на нее можно только по регистрации.
Бесспорной заслугой организаторов Болотных биеннале стало проведение выставок в высококонтекстных локациях, которые удавалось находить без всякого бюджета. Первая Болотная Биеннале в 2022 прошла в заброшенном особняке на Кропоткинской, а вторая в 2024 году в здании бывшего Геологоразведочного института на Варшавском шоссе. 600 заявок по опен-коллу на второй проект вновь подтвердили значимость проекта для независимых художников. Последние два выпуска Болотная биеннале выдает награду «Алюминиевый камыш». Несмотря на ироничный характер этого шуточного Оскара, среди жюри такие фигуры как галеристка Лена Селина, искусствовед Ирина Кулик и коллекционер Зоя Галеева и другие.
III Болотная биеннале
К 3-му выпуску Болотная биеннале, встала на ноги и обрела уверенность. К участию поступило 700 заявок. Местом проведения выставки стала крыша Московского Дворца Молодежи (МДМ), памятника советского модернизма. Выставка проходила с 29-31 мая 2026. Также настало время отказаться от дублирования Венецианской биеннале и предьявить собственную концепцию. Этот шаг был неминуем, поставив проект перед необходимостью дальнейшего самоопределения. Задача действительно амбициозная. Биеннале как форма выставки и кураторская работа на ней неслучайно считаются высшей ступенью профессионализма в выставочной иерархии. По терминологии отца-основателя независимого кураторства Харальда Зеемана «структурировать хаос» индивидуальных высказываний и собрать внятный кураторский проект – сложно и сопряжено с множеством задач: не только найти локацию и организовать художников, но сформировать смысловой стержень проекта через актуальную и смелую тему, оформленную в виде кураторского текста, отобрать произведения, не нарушая их внутренней логики, но и не допуская в экспозиции работ, смысл которых мешает пониманию общего замысла. Ольга Туманова и Василиса Лебедева, не имели этого опыта и раньше даже не называли себя кураторами. Пришлось действовать с листа.
Темой и названием III Болотной Биеннале была избрана фраза «Вылетая за текстуры поля». Участникам предложили обратиться «к теории игр, логике цифровых миров, в которых игрок может оказаться за пределами предусмотренного пространства». Раскинувшийся на крыше лагерь из 31 павильона действительно напоминал и детскую площадку, и лабораторию. Кураторы логично предложили взглянуть на выставку как «возможность формирования новой среды и новой общности вне стандартных институциональных моделей и рыночных механизмов современного искусства». Состав экспозиции был во многом делегирован индивидуальным высказываниям авторов, как «поле диалогов, где сосуществуют разные способы присутствия и различные степени открытости». Все объекты были сделаны под выставку, то есть до момента монтажа, кураторы могли их оценить только на уровне эскизов и визуализаций.
Экспозиция состояла из нескольких смысловых блоков, которые сами кураторы определили в пост-релизе так:
- Личная стратегия в условиях неопределенности. ИГРА И СТРАТЕГИИ ПОВЕДЕНИЯ;
- ЗАБОТА VS КОНТРОЛЬ И ОГРАНИЧЕНИЯ.
- За текстурами города. АРХИТЕКТУРА И ИСТОРИЧЕСКИЕ СЛОИ;
- За пределами твоего контроля: СОН, ТЕЛО И ПОГРАНИЧНЫЕ СОСТОЯНИЯ;
Пессимистично-меланхоличная метафора палаточного лагеря, как последнего пристанища независимого искусства в России, читалась моментально, но общая смысловая линия воспринималось дробно, распадаясь на множество отдельных авторских высказываний, каждый из которых избрал свою стратегию. Дробность эта отчасти видимо было также обусловлена тем, что сами участники до последнего не знали, в каком именно месте будет проходить выставка, создавая свой павильон для какого-то абстрактного пространства.
Наиболее зрелищной, в соответствии форматом большой выставки, стала сшитая вручную надувная скульптура Павла Зуданова «Время Зомби», как метафора коллективной инерции российского социума («Алюминиевый камыш» от Ирины Кулик).
Другая акцентная инсталляция «Жернов. Замыкая круг» Анастасии Беловой привлекала интерактивностью, представляя собой карусель с ручными косами для травы. Посетители с удовольствием на ней катались. («Алюминиевый камыш» от фотографа Георгия Пинхасова).
Памятник эпохи советского модернизма, запущенный в эксплуатацию в конце 1980-х так и не выполнив своего изначального предназначения, добавлял хонтологической перспективы. Но судя по всему сайт-специфик не был предусмотрен изначально и лишь малая часть работ действительно контекст учитывали. Расположение на высоте под открытым небом наполняло зрителя ощущением надежды, но крыша существовала отдельно от выставки и видами с нее открывавшимися существенно конкурировала с произведениями. Посетители делали сэлфи на фоне городских пейзажей возможно чаще чем на фоне работ. Хотя сам факт инстаграмности арт-объектов нельзя считать синонимом их качества, то, что город отвлекал от изучения художественных высказываний говорит не в пользу кураторско-экспозиционной работы.
Отдельные произведения сайт-специфик все же учитывали, например, Владимир Потапов сделал объект из строительных лопат, на которых рефреном звучали элементы с фасада здания МДМ. Павильон «Контур» Анны Бёрч также включал мотивы фасадных мозаик. («Алюминиевый камыш» от художника Михаила Левина)
Ольга Колпакова, посвятила свой проект истории забвения репрессированного и расстрелянного в советские годы художника Романа Семашкевича, чья мастерская располагалась неподалеку в колокольне Новодевичьего монастыря.
Анастасия Литвинова воссоздала образ исторического особняка на Болотной Набережной 34с3, где гостили Чайковский и Толстой, а сейчас он скрыт в полуразрушенном виде за красивой фасадной сеткой. («Алюминиевый камыш» Елены Селиной).
Пожалуй, наиболее сайт-специфичную работу сделала Анна Салимзянова, возведя на крыше МДМ ленд-арт объект из рубероида в форме тоннеля. В сотрудничестве с художником Павлом Зюмкиным автор создала графическую серию, основанную на нереализованных проектах конструктивистской архитектуры. Размещение работы рядом с вентиляционной трубой добавляло инсталляции звуковое и пространственное измерение, превращая её в многослойный чувственный опыт.
Ряд проектов пытались задействовать вовлечение зрителя.
Инсталляция Лейлы Самодуровой «Крепость коллективного сознательного» предлагала зрителям совместно выстроить конструкцию из кирпичей, которые постоянно складывались в новые формы и вновь разрушались.
Ольга Оськина спроектировала павильон «Тяжелое одеяло» в форме могилы и пела, лежащим в ней колыбельную собственного сочинения.
Супружеская пара Варвара и Митрий Гранковы обьединили усилия сделав павильон «Спящая красавица»: металлические объекты от Митрия позванивали на ветру пока зрители блуждали по лабиринту из одеял и подушек.
Многоголосье индивидуальных высказываний дополнялось групповыми проектами от художественных самоорганизаций (BOLOTO, Мастерская КУПЕ 23, Капустинский Центр современного искусства, Боровский Центр Современного Искусства, УНОВИС2).
На правах хозяина зрителей встречал павильон самоорганизаций BOLOTO Василисы Лебедевой и Ольги Тумановой, посвященный архиву работы сообщества: фотографии, афиши, кураторские тексты, материалы выставок, лабораторий, резиденций и Биеннале. Документальные свидетельства деятельности соседствовали с личными дневниками основательниц, аналитическими материалами и манифестом BOLOTO.
Капустинский Центр современного искусства, расположенный на берегу залива Клязьминского водохранилища, поднял на крышу МДМ настоящий катамаран, на котором постоянно происходила какая-то активность.
Экспозиция несомненно оставляла ощущение лаборатории, но от этого праздника зритель имел все шансы заработать «художественное похмелье», которое нередко сопровождает просмотр больших выставок. Отсутствие внятно выстроенной экспозицмии рассеивало фокус зрительского внимания. Атмосфера была людной, шумной. До некоторых павильонов зритель мог просто не дойти или не имел возможности сконцентрироваться.
Ряд работ касался разных аспектов телесности. Например, павильон Оли Махно «Болезненные цветы» оформленный как фотоателье, где зрителям предлагалось сделать снимки среди чучел и посмотреть видео художницы, перебинтовающей по ее мнению проблемные зоны тела после родов. Женский телесный опыт затрагивала инсталляция из воздушных шаров Натальи Конюковой. Воздушные шары символизировали яичники и действительно могли улететь за пределы пространства.
Огромный розовый восковой куб дуэта Angel Danger&Danil Danot напоминающий биомассу («Алюминиевый камыш» от Зои Галеевой) эффектно смотрелся сам по себе, но в окружении остальных павильонов, воспринимался как что-то инородное.
Трудности и перспективы биеннале
В теории развитие любого фестиваля подразумевает рост числа участников, погонных метров, выставочных площадей, внимания СМИ и критики, а также финансирования. Но на практике, ситуация, как правило, обратная. Самоокупаемость таких выставок практически невозможна, расходы значительно превышают доходы. В итоге первые проекты проходят с энтузиазмом или на заемные средства, а к 3-му, 4-му разу возможности и силы организаторов или меценатов неизбежно иссякают.
Андеграунд не может претендовать ни на общегородской масштаб, ни на широкие пиар-возможности, ни на грантовую поддержку.
Вопреки антиинституциональному пафосу и установке на некоммерческое высказывание финансирование остаётся ключевой проблемой. Несмотря на добровольные донаты за вход модель Болотной биеннале мало прагматична. Художники самостоятельно занимаются производством, доставкой и монтажом. В 2026 году участникам был предоставлен грант по 5000 рублей, что в большинстве случаев не покрыло даже расходов на материалы. Для расширения территориального охвата планировалось привлечение региональных участников. Для решения этой задачи некоторые московские художники под лозунгом «мой диван— твой диван» готовы были предоставить проживание иногородним, но из-за отсутствия финансирования на дорогу и продакшн, многие из заявок так и остались на уровне нереализованного интереса.
Судьба аналогичных проектов неутешительна. Поставлен на паузу, существовавший за счет пожертвований, Екатеринбургский фестиваль «Карт-бланш». Биеннале «Один за всех» в Братске, существовавшая по инициативе сибирского художника Григория Шарова, который своими руками осуществлял интервенции в городе по эскизам российских и международных авторов, также столкнулась с вопросами самоопределения. Несмотря на то, что к проекту обратились спонсоры из числа городских предприятий, Григорий Шаров рассказал нам, что не смог принять их помощь, так как ангажемент нанес бы урон независимого духу его проекта. Сейчас Григорий переключился на аспекты собственной художественной карьеры.
Красноярская музейная биеннале, отметившая свое 30-летие, существует во многом благодаря наличию собственного выставочного пространства – музейного центра Площадь мира и бюджетного финансирования. «Не было бы самой продолжительной в России биеннале, если бы в 1995 году у нас не было этого капитала — абсолютно нового здания», рассказал нашему изданию комиссар Красноярской музейной биеннале Сергей Ковалевский.
О другой антикризисной мере нашему изданию в 2015 рассказывал комиссар Московской биеннале Иосиф Бакштейн: «Мы не имели возможности привезти работы со всех континентов земного шара, как это делалось раньше. В результате было решено сделать акцент на дискуссионной части». Как известно, это не спасло Московскую биеннале. Потому что выставка — это не только финансирование, но также команда, наличие горизонтальных связей и репутации, и концептуальное решение.
Возможным решением может стать привлечение новых кураторов или кураторских коллективов. В мировой практике известны варианты «кочующей» модели (Manifesta): не только в новом месте, но и новой командой. Не только в Москве, но и в регионах. Интересный и еще не пока реализованным форматом могла бы стать биеннале самоорганизаций. В Санкт-Петербурге в формате walking-art проходит Красненькая биеннале. Но как отметила в интервью нашему изданию ее основательница Екатерина Васильева «Такие проекты достаточно тихие и рассчитаны на определенный тип художника и зрителя».
Болотная остается важным для независимого искусства событием, которому предстоит определиться не только с финансовыми возможностями, но и с концептуальным развитием проекта. Двигательной пружиной этого проекта остается комьюнити и энтузиазм организаторов, для которых проведение Болотная биеннале — действительно подвиг. Но для многих ее существование как маяк-напоминание, что независимое искусство живет, существует и кому-то еще значимо.
- Куратор Дарья Эпин «Галерея Буксир в Ельце позволила художникам работать непосредственно с контекстом региона»
- Что такое зин и библиотеки, которые принимают независимые издания по современному искусству
- Основатели ярмарки художественных самоорганизаций «Куча»: «Мы хотим дать голос тем, кто остаётся за пределами официальных выставочных площадок»
- III Болотная Биеннале: с этапом взросления пришли новые вызовы
- Михаил Сидлин: «Сейчас мы находимся между сном и пробуждением»
