Искусство во многом формируется в самоорганизациях, особенно там, где нет развитой системы институциональной поддержки. О том, как живет независимое искусство сегодня, какие тренды наблюдают его участники, мы поговорили с организаторами ярмарки независимого искусства Куча. Первая Куча прошла в Москве в декабре 2025, вторая в Петербурге в апреле 2026, сейчас готовится третья Куча опять в Москве.
Команда ярмарки «Куча»:
- Постоянная команда:
- Катя Андриянова – художница, куратор инклюзивных и независимых проектов.
- TsveT / цвет – инициатор форм, шоураннер Artist-run Stream and Relax, куратор, работает с инфраструктурным искусством и циркуляцией образов
- Даша Толстова — операционный директор независимого книжного издательства “Носорог”
- Лизавета Госькова — постдисциплинарная художница, участница независимых выставочных и самоорганизованных проектов. Участница объединений CORPUS и НУМАМ
- Команда Кучи-2 на Фабрике лимонной кислоты (СССХ):
- Полина Слепенкова — куратор и основатель «Сообщества Современных Сибирских Художников» и пространства «Фабрика Лимонной Кислоты», где проходила Куча-2.
- Лида Рыжова – искусствовед, арт-директор «Сообщества Современных Сибирских Художников».
- Вика Рыскина — видеохудожница, поэтесса, культурная работница.
Олеся Болматова: Давайте начнем с самого начала. Почему такое странное название «Куча»?
Катя Андриянова: Название «Куча» отсылает к одноимённой акции Андрея Монастырского 1975 года — важному событию в становлении концептуализма. Для нас Куча стала формой организации открытости и гостеприимства за рамками институциональных правил и иерархий, принятых в сфере искусства.
Мы хотим дать голос тем, кто часто остаётся за пределами официальных выставочных площадок, и создать среду для диалога в разных медиа и практиках.
Независимое искусство — это какое?
В ваших текстах указано, что Куча – ярмарка независимого искусства. А что такое независимое искусство? От кого оно может зависеть или не зависеть? И зачем вообще независимому искусству ярмарка?
TsveT / цвет: Для меня независимое искусство — это самоопределение автора, то есть даже вполне вписанные в институциональный контекст художники могут создавать независимое искусство. В это определение как будто все вкладывают немножко свое: для одних это искусство, свободное от рынка, для других — от художественного мейнстрима, а для третьих — вообще от всей инфраструктуры контемпорари. По моему мнению, ярмарка независимого искусства — это скорее термин-ловушка, который в себе скрывает выход самоорганизаций на более широкую аудиторию и нетворкинг с другими самоорганизациями.
Катя Андриянова: На мой взгляд, это искусство, которое создается на собственные деньги автора и не зависит от грантовой или любой другой поддержки институций/корпораций, государственных заказов или рыночных трендов. Искусство, которое часто остается на обочине по тем или иным причинам и формируется локально. А ярмарка нужна нам всем, чтобы познакомиться вживую и создавать и укреплять сети взаимодействия и поддержки!
Фото: Марина Дьяконова
Про художественные самоорганизации:
Расскажите, пожалуйста, про участников ярмарки. Что это за самоорганизации и издательства, как они живут, на кого опираются, какое искусство делают?
Катя Андриянова: Участники ярмарки — независимые издатели и художники из разных регионов. В параллельную программу мы также пригласили исследователей, философов, искусствоведов, музыкантов близких по духу и с близкими нам ценностями.
TsveT / цвет: Самоорганизации держатся на голом энтузиазме и желании распространять свое искусство, свой взгляд на искусство, исключительно из твердой уверенности в том, что они делают в глобальномы смысле этого слова. То есть это можно сравнить с фанатизмом и проповедниками, которые находятся зачастую даже не в нейтральной, а настроенной заранее враждебно среде. В таких городах, как Москва, правда, это может иметь и карьерные перспективы, поскольку ты увеличиваешь представленность. Но в таких городах, как даже Самара, Омск, Ростов-на-Дону, не говоря уже о Северодвинске, создание артист-ран спейса — это жест, это сгусток творческой энергии, которая нигде более не может появиться, потому что таких мест просто-напросто нет.
Абсолютно нормальная, к сожалению, история, когда на весь город-миллионник один постоянно действующий артист-ран спейс.
Самоорганизованные площадки почти всегда на грани закрытия из-за того, что уходит много ресурсов, появляется чувство безнадежности, создания проектов в пустоту, потери внутри себя цели. В конце концов, может и потечь крыша (во всех смыслах этого словосочетания). А такие мероприятия показывают, что эти люди не одни, это сильно поддерживает и способствует обмену опытом, получению обратной связи, которая зачастую в месте их жительства недоступна. К тому же, эти «проповедники» способствуют появлению новых акторов в сфере искусства, не обязательно художников, это в итоге могут быть постоянные зрители, интересующиеся люди, а, может, кто-то начнет коллекционировать.
Это про тех, кто делает пространство, то есть у кого могут выставиться другие художники, кто может показать другое видение. А есть и те самоорганизации, что существуют в виде сетевого сообщества (Эффект Наруто, Сообщество 22) и для них ярмарка — причина встречи, способ развиртуализироваться друг перед другом. Я, кстати, запустил серию интервью, в которых разговариваю с представителями самоорганизаций. Их можно послушать в Музее Музеев и на моем канале Artist-run Stream and Relax
Какой автор, работа или стенд на апрельской ярмарке, проходившей в Петербурге на Фабрике лимонной кислоты (Сообщества Современных Сибирских Художников), произвел на вас наибольшее впечатление?
Катя Андриянова: Работа Кирилла Лужайкина «100 способов выйти/войти в современное искусство». Тут важно, что текст для этой работы начал формироваться на потолке в квартире у ее автора, затем процесс продолжился в мессенджере в формате коллективного обсуждения с участниками нашего сообщества Музей Музеев, и в итоге в такой форме и объеме реализовалась на «Куча» на Фабрике лимонной кислоты. И, конечно, отдельное место в сердце — концептуальный рэп Яны Сидоркиной. Но вообще, конечно, все стенды и участники оставили приятный след в сердце. Была радостно от участия и организации и совместного присутствия.
Фото: Дементьева Света
TsveT / цвет: Во-первых, меня впечатлила сама команда организаторов, которая собралась. Это был дримтим, а фрейм, который был создан, заранее предопределил, что каждая самоорганизация очень крута.
Поэтому объективно лучшие: Parazit, Проекты Олега Суслова, Ugolok.Appointment, ММВ, куча-мала, Носорог, Люда, осси «ми», Сообщество 22, Null Gallery, KRUS, Художники24, ООО «Водопад» и Теплоузел, СССХ, ССИР, Река, ХО CORPUS, ARSAR, Аллигаторы, крыса+пенёк, Поляна, Эффект Наруто, Марго и Сережа, НеНеМу.
Независимые издательства:
Почему вы объединили под одной крышей самоорганизации и независимые издательства? Логично ли это? Имеют ли возможность такие издательства участвовать в больших книжных ярмарках?
Даша Толстова: Потому что литература — это тоже часть искусства! Текст так или иначе дает основу для размышления, как и визуальное искусство, поэтому все логично. Отдельно хочется выделить труд дизайнеров и верстальщиков, неспроста есть выражение «продающая обложка», которая помогает выделить книгу и тем самым завладеть вниманием покупателя. Как правило, именно небольшие издательства трепетно относятся к визуальной части книги, бумаге и обложке.
Конечно, не все маленькие и независимые издательства могут позволить себе оплатить участие в крупных ярмарках, но это только одна из причин, их в наше время, увы, немало. Сила Кучи в том, чтобы показать те самые книги, зины, журналы бОльшему числу людей не только из книжного сообщества, но и за его пределами, поэтому мы приглашаем таких издателей и с радостью ждем их в рядах участников Кучи и в будущем.
TsveT / цвет: Московский концептуализм, например, дико литературоцентричен. Очень трудно представить дискурс советского андеграунда без самиздата, поэтому мы считаем независимое книгоиздание неотъемлемой частью современного искусства.
Нравится ли вам стоять на стенде и продавать?
Даша Толстова: Наше издательство «Носорог» продает не только книги, принты и объекты по мотивам наших книг, но и искусство дружественных художников. Для меня вступать в диалог и рассказывать об издательстве и художниках нашим гостям и покупателям — очень интересный опыт, особенно приятно видеть раскрывающийся интерес зрителей и доносить что-то новое, даже если человек не готов к покупке. Цель торговли не только в продажах, но и в расширении аудитории, передаче знания о нашем общем деле. Ну, конечно, когда есть продажи — это большая радость будь то книга или работа художника! Это наш вклад в вечность и маленькая победа!
Лиза Госькова: Конечно, продажи важны: художникам нужно не только внимание, но и денежное подтверждение признания. При этом участие в ярмарке не сводилось к продажам. Наш стенд работал как система участия, где контакт с аудиторией переходил в формализованное действие, в итоге поучаствовало сто человек. На стенде НУМАМ «пространства река» коммерческая часть тоже была заметной: один из покупателей купил сразу 17 работ. Но для нас важен был и профессиональный отклик: например, Алла Митрофанова, познакомившись с нашими работами, пригласила нас на круглый стол в СПбГУ, на факультет свободных искусств и наук и в институт психоанализа.
Разделяете ли вы свое искусство на ниши – это для ярмарки (менее серьезное), а это для истории (более серьезное?). Или может быть вы разделяете работы по медиуму, размеру или цене?
Катя Андриянова: Я не разделяю.
TsveT / цвет: Конечно, есть понимание формата. Всё-таки средний посетитель пришел в «магазин», поэтому логично, что товар должен притягивать глаз. Однако в моих глазах арт не делится на «для истории» и «для ярмарки». «Куча» как ситуация, кажется, более вписана в «историю» и имеет большее влияние на процессы внутри искусства, чем большое количество «более серьезных» выставок.
Как бы вы охарактеризовали посетителей ярмарки? Это институциализированные коллекционеры, собиратели, случайные зрители, сами художники? Кого вы хотели бы видеть покупателем вашего искусства?
Катя Андриянова: В основном это художники и друзья художников и друзья друзей художников, люди, интересующиеся современной культурой, также было некоторое количество коллекционеров, которых мы звали.
Я бы хотела, чтобы коллекционирование искусство перестало считаться чем-то элитарным, и чтобы у людей, не связанных напрямую с этой сферой, была возможность и желание приходить на ярмарки и приобретать себе доступное искусство. Куча как раз занимает такую нишу, где очень динамичный диапазон цен.
TsveT / цвет: Наша «маркетинговая стратегия», в целом, тоже горизонтальна, поэтому главный маркетинговый ресурс на данный момент — репосты самих художников и сарафан. Соответственно, приходят их подписчики (друзья, другие художники, коллекционеры, иные акторы сферы искусства).
Каковы итоги двух прошедших ярмарок? Это больше про общение или про деньги? Как оцениваете вы как организаторы, и что говорят участники?
Катя Андриянова: Скорее про общение, создание и укрепление связей. В плане продаж у всех по-разному, многое зависело и от города проведения (Москва и Петербург) и от известности самих участников.
TsveT / цвет: Кажется, главное, что удалось за предыдущие две ярмарки — создать ощущение надежды и воодушевления у присутствующих. Я, например, вошел в совриск уже в начале 2020-ых, поэтому для меня это было какое-то совершенно новое чувство.
Со-присутствие разных видений современного искусства, разных самоорганизаций, которые могут даже не попадаться друг другу в соцсетях — это очень важно с точки зрения внутреннего ощущения.
И это я еще не говорю о проектах, которые появились благодаря знакомству художников на «Куче-1»! И уже есть проекты, сложившиеся благодаря «Куче-2»! Короче говоря, «Куча», как кажется, выстраивает контуры альтернативной инфраструктуры, пытается создавать новые практики современного искусства с учетом предлагаемых обстоятельств.
Сибирское современное искусство
«Куча-2» проходила в удивительно живописном пространстве — на Фабрике лимонной кислоты, площадке Сообщества Современных Сибирских художников. При этом СССХ — это одновременно и независимое художественное сообщество, и продюсерский центр, и галерея. Получается, мы наблюдаем смену традиционных форматов бытования искусства? Какие тренды вы наблюдаете? Где и как сегодня производится искусство?
Лида Рыжова: В Сибири, даже если ты работаешь с местной галереей и регулярно делаешь выставки, ты находишься на периферии того искусства, которое знают и обсуждают в профессиональном сообществе. СССХ — это локомотив, который протаскивает художников с локальной сцены в довольно герметичную среду и помогает в ней адаптироваться, при этом сибирское искусство не утрачивает свою индивидуальность. Вероятно, с точки зрения арт-рынка сегодня можно зафиксировать тренд на поворот к самоорганизациям в целом, с моей же стороны все выглядит наоборот — сообщества, существовавшие в Сибири (и не только) сколько я себя помню, наконец получают возможность быть видимыми.
Катя Андриянова: Искусство производится везде и распространяется повсюду! Нам еще важно было продемонстрировать тренд на децентрализацию искусства: во-первых, искусство живет не только в Москве и Петербурге, во-вторых, им занимаются люди не только с художественным образованием, но и с самыми разными бэкграундами.
Давайте поговорим про участников ярмарки. Кто все эти люди?
TsveT / цвет: Это разнообразные самоорганизации и образовательные типа Музея Музеев, и мастерские типа Ugolok.Appointment, и коллективы, объединившиеся по интересам типа ARSAR и ХО CORPUS. Также для нас было важно представить искусство из Сибири, поскольку там много новых имен и заметных трендов. Сибирских художников показывали Сообщество Современных Сибирских Художников из Петербурга и коллективы непосредственно из Сибири: ООО «Водопад», Теплоузел, Проекты Олега Суслова. Ну и конечно же были петербургские самоорганизации — Parazit, крыса+пенек, поляна, ЛЮДА, НеНеМу.
Итоги ярмарки «Куча»
Почувствовали ли вы поддержку сообщества? Художников, кураторов, галеристов, зрителей, покупателей? Изменилось ли что-то в жизни самоорганизаций или в арт-среде в целом после двух итераций «Кучи»?
Катя Андриянова: Да, это то, что ощущалось особенно! Многие участники сравнивали атмосферу «Кучи» с ощущением от детского лагеря, где все знакомятся, общаются поддерживают друг друга, создают совместные проекты, придумывают планы, потом обмениваются подарками и контактами. От зрителей и покупателей тоже очень много теплых поддерживающих слов, но приходили в основном друзья и знакомые. Совсем случайных людей не было. Что касается кураторов и галеристов, то они пока относятся к нам осторожно, кажется, нужно время, чтобы к нам привыкли. Поддерживали те, кто лично был знаком с организаторами.
Как вы планируете дальше развивать ярмарку «Куча»? Придумана ли уже следующая – третья итерация?
Катя Андриянова: Мы планируем проводить две ярмарки в год. Одну весной в Петербурге и одну в декабре в Москве. Сейчас мы планируем “Кучу-3” в декабре в Москве с фокусом на самоорганизованные образовательные инициативы в сфере искусства. Сейчас мы в поиске пространства и будем рады предложениям.
Как и где вы находите бюджет на организацию ярмарки?
Катя Андриянова: Мы пробуем разные стратегии. Бюджет первой ярмарки состоял только из взносов участников. Бюджет второй ярмарки был сильно масштабнее: чтобы собрать деньги на застройку, мы заранее продавали работы дружественных художников и участников ярмарки, и часть прибыли от этого шла на организацию ярмарки, плюс также были взносы участников и деньги с продажи билетов (первая ярмарка была со свободным входом). Для третьей «Кучи» мы планируем организовать серию аукционов и искать партнерские коллаборации.
