В Музее Москвы проходит масштабный мультимедийный проект «Ученые дамы. Наука без разрешения». Выставка приурочена к онлайн-премьере одноименного сериала «Ученые дамы» (студия «Тигра Филмс»). Сериал и выставка — две части одного проекта, рассказывающего о женщинах-ученых, живших и работавших в разные периоды последних 150 лет. Сериал строится вокруг личностей и биографий, а выставка выводит на первый план процесс исследования и движения к открытию. Cреди главных «исторических действующих лиц» выставки физик Александра Глаголева-Аркадьева, математики Софья Ковалевская и Ольга Ладыженская, химик Юлия Лермонтова, геолог Наталия Кинд, микробиолог Зинаида Ермольева, зоопсихолог Надежда Ладыгина-Котс, климатолог Евгения Рубинштейн и астроном Нина Субботина.
Установление ассоциаций по тождеству.
Проект также позволяет узнать, чем занимаются наши современницы — победительницы стипендиальных и грантовых конкурсов Фонда Потанина. Специально для artandyou мы попросили участников проекта рассказать о том, как женщины из мира науки относятся к искусству и как научный прогресс сегодня влияет на художников.
Искусство — это не только игра с реальностью и воображением, но и структурирование мира вокруг. Если ученый познает реальность в ее объективной форме, художник — субъективно, в поиске ответа на вопрос, что этот мир значит для меня и каково мое место в нем? И в искусстве, и в науке присутствует любопытство, наблюдательность, способность приоткрывать покровы мироздания. Как образное освоение реальности искусство даже предшествовало науке как системе абстрактных понятий, но и наука во все времена стремилась к связи с искусством. Поэтому нам было интересно спросить у ведущих женщин-ученых из разных регионов страны, какое место в их жизни занимает искусство.
Женщины-ученые об искусстве
Юлия Зайцева, кандидат биологических наук, доцент, руководитель научно-образовательной лаборатории «Молекулярная генетика и биотехнология» Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова, победительница грантовых конкурсов Фонда Потанина изучает кворум-сенсинг — способность бактерий общаться друг с другом и скоординированно принимать решения.
Если наука — это способ изучать и познавать наш мир, то искусство — это способ его почувствовать. Картина, художественное или музыкальное произведение могут вызвать бурные эмоции или, наоборот, успокоить и утешить. Искусство развивает эмпатию, дает возможность увидеть мир глазами другого человека. Занимаясь наукой и познавая мир на микроуровне, невозможно не поражаться сложности и совершенству мироздания. Каждая живая клетка — это настоящий космос, где с немыслимой скоростью происходят миллионы химических реакций.
Импрессионисты научили нас видеть не предметы, а настроение момента. Они заставляют посмотреть на привычное под другим углом, говоря нам о том, что объективной реальности не существует, есть только наше восприятие в конкретный момент времени. Искусство учит замечать красоту мгновения: будто то полет осеннего листа или лучи заходящего солнца.
Занимаясь наукой и познавая мир на микроуровне, невозможно не поражаться сложности и совершенству мироздания. Каждая живая клетка — это настоящий космос, где с немыслимой скоростью происходят миллионы химических реакций.
Наука для меня — источник чуда и вдохновения. Это мощнейший импульс к творчеству. Искусство дает фантазию и позволяет шагнуть дальше, за пределы того, что наука еще не открыла.
Оксана Семячкина-Глушковская, доктор биологических наук, заведующая кафедрой физиологии человека и животных биологического факультета Саратовского национального исследовательского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского. Победительница грантовых конкурсов Фонда Потанина с проектами лекций и магистерской программы «Физиология переходных процессов в условиях стресса». Её научная группа первой в России показала, что мозг имеет собственную лимфатическую систему, и создала световой прибор, который стимулирует её работу.
Для меня искусство — это особый мир вдохновения, свободы мыслей и огромных возможностей. Это также уникальный инструмент тренировки интуиции. Когда-то я задалась вопросом: почему некоторые ученые постоянно генерируют идеи и остаются востребованными до глубокой старости? Где этот неиссякаемый источник успеха? В скором времени ответ был найден — это искусство тренирует нестандартное мышление, погружая сознание в мир красок, музыки и текстовых образов. Эти миры, казалось бы, не имеющие прямого отношения к науке, создают в мозге оркестр ассоциаций, выводя за пределы тривиальных рамок. Именно в этой мастерской стирания стандартов кроется нескончаемый источник научных идей с золотой лицензией на успех, который служит людям.
Меня вдохновляет не конкретный художник, а способность находить пионерские идеи и быть ни на кого не похожим. Назову несколько имен, но общим критерием у моего выбора являются новые стратегии, которые они применяли. Клод Моне и его текучие формы впечатлений с игрой света на мольберте вдохнули жизнь в новое направление импрессионизма. Винсент ван Гог и его неповторимая технология «3D мазков» навечно оставили узнаваемый след в истории искусства. Хуан Миро и Василий Кандинский превращали предметы в абстрактные условные символы, создавая собственный язык из ярких пятен, тонких линий и загадочных существ. Рене Магритт и Сальвадор Дали «запретили» мир реальности и сделали культовым характер сюрреализма. Пабло Пикассо превратил сухую геометрию в яркое аналитическое действие и так далее …
Искусство — это непреодолимое чувство интереса ко всему новому, которое затмевает «инстинкты самосохранения», и ты уже как бабочка летишь на свет неизвестности только потому, что этот неизведанный мир тебя зовет.
В моей научной работе, где нет места тривиальным решениям, я всегда рискую и этому меня учат сквозь время те мастера, которые открывали новый мир искусства, преодолевая стандарты, ломая шаблоны и развеивая догматичные мнения весомых людей, несмотря ни на что.
Элина Бибердорф, кандидат физико-математических наук, старший научный сотрудник Института математики Сибирского отделения РАН; доцент механико-математического факультета Новосибирского государственного университета.
В нашей быстрой жизни важно успевать видеть вокруг себя прекрасное, ощущать «материальность мира Божьего и одухотворенность плоти».
Такое видение придает смысл рутине и возвышает даже не над обыденностью, а вместе с обыденностью. И художник – это такой ретранслятор, усилитель и одновременно конденсатор красоты. А когда художнику удается запечатлеть что-то необычное, парадоксальное или выразить это необычными средствами, то это вызывает особый резонанс. Ещё в юности меня поразила совершенно мистическая луна Куинджи.
Айгуль Валеева, кандидат технических наук, доцент кафедры химической технологии переработки возобновляемых ресурсов Казанского национального исследовательского технологического университета, победительница конкурса «50 лучших инновационных идей для Республики Татарстан», занимается превращением растительных отходов в полезные вещества через пиролиз.
Если понимать искусство в классическом смысле, оно занимает в моей жизни далеко не первое место. В этом случае для меня оно — метод напитаться красотой и смыслом, способ получить вдохновение, отдых и эмоции, подаренные автором произведения — будь то картина, здание, музыка или фильм. Помимо этого, для меня это ещё и инструмент, позволяющий понять, насколько красивым и осмысленным может быть творение человеческое. С другой стороны, в разряд искусства в моём понимании можно внести и искусство жить, дружить, работать — и, конечно же, учить. В этом смысле нечто созидательное невозможно без искусства, и в таком ключе искусство занимает базовое место в моей жизни.
Что может стать новым «Черным квадратом»? Читать далее
Первым художником, кого бы я вспомнила, является Клод Моне, но тут меня больше вдохновляют его работы: видение цвета, наполненность полотна. Не могу не вспомнить Леонардо да Винчи, он вдохновляет, даже поражает широтой мысли, позволяющей придумывать новые механизмы, и при этом так талантливо рисовать, оставив огромный след в обоих направлениях. Меня вдохновляет внутренняя свобода Казимира Малевича. Он не боялся быть непонятым, идти против академической традиции и создавать собственные системы, доказывающие, что идея может быть выше мастерства. И специально для вашего материала я решила ознакомиться с работами современных художников из моего города — Казани. Все они вдохновляют своей смелостью заявить о себе и о своём творчестве; особенно запомнились работы Саши Палм и Зухры Салаховой, которые используют для самовыражения нетрадиционные материалы. Благодаря вашему вопросу я узнала о них — и, надеюсь, читатель тоже узнает. Замечательно же, да?
Современные художники о научном прогрессе
На стыке науки и искусства существует направление сайенс-арт, которое использует знания и инструментарий науки для создания художественных проектов. Специально к выставке «Ученые дамы. Наука без разрешения» были созданы инсталляции, позволяющие зрителю увидеть, услышать, почувствовать научное знание. Художественным куратором экспозиции выступила Нина Гомиашвили. Мы спросили и у художников, какие научные явления современного мира их вдохновляют и кажутся важными для интерпретации средствами искусства.
София Егорова: Мне кажется очень занимательной возможность показать зрителю, как видят, чувствуют, слышат мир люди с определенными заболеваниями или нейроотличиями; как и какими средствами медицина может скорректировать состояние человека.
Помимо того меня всерьез беспокоят отношения человека и природы. О возможных способах уменьшения пагубного влияния мы с коллегой (Ириной Королёвой) говорим в нашей выставочной работе «Духи для насекомых».
Поскольку одной из основных сфер моих интересов в искусстве является Art&Science, к научному прогрессу я отношусь исключительно позитивно. То, что еще десять-двадцать лет назад казалось нам далеким или даже невозможным (будь то бионический протез, нейроинтерфейс или создание вакцин от новых вирусов не за годы, а за пару месяцев), сейчас уже кажется обыденностью. Расширяющиеся горизонты возможностей науки вдохновляют, появляются все новые способы реализации задумок в искусстве, так что научный прогресс влияет на мою творческую жизнь и влияет положительно.
Иван Белоусов: Особый интерес для меня представляет материальная основа современных вычислительных систем. Распространение больших языковых моделей делает программирование более доступным и меняет способы работы в науке и технике. В этом контексте я всё больше внимания уделяю аппаратному обеспечению, физическим ограничениям вычислений и вопросам их оптимизации. В своей художественной практике я исследую, как научные идеи приобретают технологическое воплощение и постепенно становятся частью повседневной жизни. Важную роль в этом процессе играют история науки и техники, а также мой опыт работы в лабораториях Университета ИТМО. Я также занимаюсь применением нейросетевых моделей в научных исследованиях. Меня занимает то, как методы машинного обучения позволяют использовать теоретические знания и экспериментальные данные, накопленные за десятилетия, для решения практических задач. Для художественного осмысления здесь важны как сами вычислительные методы, так и изменения, которые их применение вносит в материальную и социальную среду.
Меня интересует, как масштабные изменения становятся частью индивидуальной биографии и преобразуют отношения человека с окружающей средой. В моих проектах эти изменения рассматриваются через личный опыт. В «Рампах» история моего взросления разворачивалась параллельно с развитием технологий. «Игра с ненулевой суммой» — проект про поиск новых опор в условиях катастрофических событий. «Мост» исследует взаимодействие человеческих и нечеловеческих агентов через семейную историю и опыт работы капитаном.
Мария Мощенская: Вместе с коллегами лаборатории биотехнологических искусств Университета ИТМО мы занимаемся направлением Plant studies. На выставке в Музее Москвы можно увидеть нашу работу Lensaris, посвященную растительной оптике. Существует термин Plant blindness (слепота по отношению к растениям), который означает склонность людей недооценивать значимость растений, не замечать их в окружающей среде. Если мы видим несколько растений, расположенных друг рядом с другом, то c большой вероятностью воспринимаем их как фон.
Научный прогресс расширяет возможности искусства, позволяя задействовать новые инструменты и методы работы с живыми системами. Например, на биоарт заметно влияет внедрение технологии искусственного интеллекта в сфере биологии. Появляются вычислительные инструменты, которые позволяют эффективно анализировать и моделировать биологические механизмы, обрабатывать большие объемы данных. В этом году я закончила курс «How to Grow (Almost) Anything» от MIT Media Lab, в образовательный процесс которого были внедрены инструменты ИИ, благодаря которым можно было прогнозировать результаты экспериментов в различных направлениях синтетической биологии на этапе моделирования. Это существенно дополняет возможности обучения, позволяя изучать научные процессы еще до их практической реализации и находить возможности для их художественного переосмысления.
Параллельно с развитием вычислительных методов происходит трансформация самой лабораторной практики благодаря автоматизации оборудования, что открывает совершенно новые возможности для художественных практик. Например, для программируемой лабораторной системы я удаленно создавала с помощью кода изображение, которое затем было напечатано бактериями в южнокорейской лаборатории Designer Cells Lab. Таким образом, цифровые технологии тесно соединяются с биологическими процессами, позволяя сочетать инструменты и подходы из разных областей.
Анастасия Цуканова: Думаю, что важно работать с темами, касающимися этичности современных технологий: вопросами приватности персональных данных, проблемами экологического следа, осмыслением места человека в техногенном пространстве. Это всё комплексные вопросы, которые художник может рассматривать только в диалоге с учёными, философами и коллегами из арт-среды. Как правило, мы не стремимся дать однозначный ответ (что, в принципе, чаще всего и невозможно), но стараемся обозначить проблему, переосмыслить ее и взглянуть под непривычным ракурсом, через какую-то болевую точку.
Алгоритм такой: «заболеть» какой-то идеей, темой; искать, задавать вопросы, исследовать; делиться выводами; переделывать; создавать новые смыслы; и — снова искать.
Иногда из этого стремления рождаются и гуманистически направленные, практически применимые идеи. Вот это и кажется мне наиболее значимым.
Как художник, который занимается технологическим искусством, я не просто нахожусь под влиянием научного прогресса (как и каждый из нас), но обязана пытаться взаимодействовать с технологиями многоопционально. И это невероятно сложная задача. Например, как только тебе в руки попадает новое пользовательское устройство, это значит, что ты уже практически опоздал, потому что со временем придумать новую художественно-функциональную роль для гаджетов становится все труднее. С другой стороны, существует метод археологии медиа, когда художник обращается к технологии прошлого, пытаясь найти альтернативный вариант ее применения в уже изменившихся исторических и социальных условиях. Это своего рода диалог с научным прогрессом, с историей, с обществом.
Подводя итог можно предположить, что встреча ученых и современных художников имеет взаимный интерес. Как сказала главный куратор выставки Нины Гомиашвили:
«Мы думали, что делаем выставку о справедливости. А оказалось — о радости, радости открытия! О том пьянящем моменте, когда невидимое становится явным, когда вдруг понимаешь: ты первая, кто раскрыла эту тайну. В нашей экспозиции наука говорит на языке вдохновения и искусства, а искусство — на языке открытий. Это не просто выставка. Это диалог через время».
Читайте также про сайенс-арт как направление в современном искусстве:
