Таня Рауш: “Я приглашаю зрителей посмотреть на себя, как в зеркало”


Художник Таня Рауш и историк искусства Надежда Плунгян про живопись, время как форму, и почему от термина “актуальное искусство” стоит избавляться.

Таня Рауш

В галерее современного искусства и коллекционного дизайна «Тираж 1/1» (Tirage Unique) открылась первая московская выставка петербургской художницы Тани Рауш «В моем детстве или прямо сейчас». Куратор: Надежда Плунгян. Таня Рауш родилась в Ленинграде. Окончила Институт живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина, факультет живописи. Член Союза художников России. Много лет занималась исследованием икон, барочной монументальной живописью иконостасов храмов XVIII века в Санкт-Петербурге. Автор живописи иконостаса Чесменской церкви св. Иоанна Предтечи (арх. Ю. Фельтен) и других. В экспозицию в галерее вошло около 35 живописных работ, посвященных главной теме творчества художницы — архетипическим детским образам. Лаконичные композиции, сдержанно-мерцающий и почти монохромный, жемчужный колорит, напоминающий палитру советской печатной продукции. Мальчики и девочки Тани Рауш не ребята с нашего двора, а вневременные герои. Они символизируют сложный и хрупкий возраст, когда человек особенно беззащитен и уязвим, но вместе с тем открыт миру и готов изменяться вместе с ним. Катя Карцева поговорила с художницей и куратором о том, что мы можем обрести столкнувшись с детством, про время как форму, и почему от термина “актуальное искусство” стоит избавляться.

Галерея «Тираж 1/1» (Tirage Unique), вид экспозиции
«В моем детстве или прямо сейчас», художницы Тани Рауш. Фото: Наталья Польская

Таня, сложно заключить вас в рамках сугубо “актуального искусства” – вы много лет занималась исследованием икон, барочной монументальной живописью иконостасов храмов XVIII века в Санкт-Петербурге. Как это отразилось на вашем творчестве?

Таня Рауш: Думаю, работа с иконами так или иначе повлияла на живопись, как и наоборот. Возникли изображения детей как предстоящих фигур, золотое небо фонов, где-то обращение к парсуне. Мой друг поэт назвал золото на картинах «эсхатологическим»: эти локальные фоны и их фрагменты напоминают о посмертной судьбе человека и его души, и тем самым соотносятся с иконописью. Но мне важно заниматься именно «современным искусством». Хотя тут возникает вопрос, что это такое?

Я подразумеваю современное искусство в буквальном смысле: насущное, связанное с трепетом времени, с «попаданием в цель».

Таня Рауш

Надежда Плунгян: Я много лет стою на той позиции, что “актуальное искусство” – это коммерческий, псевдо-искусствоведческий термин, от которого лучше избавляться. Он восходит к субкультуре 2000-х — 2010-х годов, когда некая размытая «актуальность» была важнее формы. Считалось, что инсталляция и «белый куб» — это очень ново, а картина, скульптура, рисунок – «неактуально». Но все это старые новости из Европы конца 60-х годов или даже раньше, когда требовалось, чтоб картина отражала «социалистическую действительность».

Надежда Плунгян. Куратор выставки.
Фото: Таня Рауш.

Надежда Плунгян — кандидат искусствоведения, автор книг «Рождение советской женщины: работница, крестьянка, летчица, «бывшая» и другие в искусстве 1917-1939 годов» (2022) и «Блуждающие звезды. Советское еврейство в довоенном искусстве» (2021), куратор выставок «Группа «13». В переулках эпохи» (2024), сокуратор выставок «Москвичка. Женщины советской столицы 1920-30-х гг.» (2024), «Советская античность» (2018), «Сюрреализм в стране большевиков» (2017), «Феминистский карандаш» (2011, 2013). Лауреат премии Андрея Белого (2024).

Надежда Плунгян: Считаю, важно только одно – чтобы художник твердо знал, кто он. Это единственное, что делает искусство современным. Не имеет значения – живопись, цифра, инсталляция, должна быть работа с формой. Да, петербургское искусство отчасти замкнулось в себе: там авторы чаще желают отступить от рынка, но не потерять свое достоинство. Но здесь есть чему поучиться. В Москве «актуальность» взгляды сильно затуманила.

Таня Рауш, «Весна и белый дым»
100х100 см., 2023 г.

Таня Рауш: Все время спрашиваю себя, насколько моя работа отвечает времени? Время – то, что меня больше всего интересует, и чтобы поймать настоящее, приходится постоянно возвращаться назад, но как будто бы и забегать вперед. Сопереживание страданиям настолько сильно в последние годы, что оно совершенно точно невидимо вошло в последние работы.

Таня Рауш, «Девочки на скамейке»
100х120 см., 2023 г.

Надежда Плунгян: Дело в том, что время – тоже форма, а значит – это еще один пластический вопрос, который стоит перед нами в XXI веке. Как устроена форма времени, как связано прошлое, настоящее и будущее? Может быть, есть какое-то четвертое время? Об этом, на мой взгляд, Танины картины. На поверхности мы видим, как типажи из разных эпох в ее живописи сплетаются между собой. Но есть и другие соединения, которые нельзя объяснить, например, дети изображены как взрослые, а взрослые как дети. Постепенно и незаметно эти образы усложняют, меняют наше восприятие.

Таня Рауш
«Девочка с маленькой куклой» 70х90 см., 2023 г. 
Фото: Наталья Польская
Таня Рауш, «Девочка с маленькой куклой»
70х90 см., 2023 г. Фото: Наталья Польская

Есть детские образы, которые на зрителя скорее производят впечатление саспенса и триллера, чем ангелочков путти. Ребенок он как бы и бог, и дьявол. Портал в трансцендентное. Что мы можем обрести столкнувшись с детством?

Таня Рауш: Я осторожна с упоминанием дьявола вне иронического контекста, во всяком случае, к ребенку он не в состоянии приблизиться. Тем более, проявляться через него. Я против восприятия ребенка как некого объекта, на который проецируются наши фантазии об условном «спасителе» или условном «дьяволе». Есть эксплуатация детской темы рекламой и пропагандой. Там дети обычно представляются некими сладкими и жизнерадостными созданиями, которым миром взрослых навязаны некие роли. На самом деле, сила и слабость находятся не там, где их привычно видеть. Мои работы об этом тоже.

Таня Рауш, «Мать и дочь»
100х120 см., 2018 г.

Таня Рауш: Например, в фильме Кубрика “Сияние” мы видим бесконтрольное насилие взрослого, которому ребенок может противостоять, и оказаться сильнее. В «Сталкере» Тарковского мы видим, на какую мощь способен детский взгляд. Но инфернальному миру дети не принадлежат. Неслучайно в иконах душа изображается в образе младенца или ребенка. Это некий “универсальный ребенок”. В моих работах девочки могут быть похожи на мальчиков или наоборот, мальчики на девочек.

Таня Рауш, «Жанна д Арк с медведем»
100х80 см., 2022 г.

Стык церковной жизни и исполнения работы художника находится где-то рядом со смертью. Искусство есть сопротивление (смерти — о чем говорил Делез), как и само детство. Как и вера, и тем более — любовь. Еще мне близки идеи религиозного философа Федорова о воскрешении мертвых.

Ольга Тобрелутс: «Признан ты как художник или пребываешь в забвении, главный критик — это Время». Читать далее.

Словно режиссер авторского кино работаете с одной и той же темой — если взглянуть со стороны, но внутренняя динамика и поиск бесконечны?

Таня Рауш: С конца 1990-х продолжаю заниматься темой «смутного ребенка», потому что чувствую ее неисполненность. Мне хочется продолжать, потому что все никак не могу добиться полноты высказывания. А сейчас потребность в работе еще более сильная, чем раньше.

Надежда Плунгян: Настало время поразмышлять о своем историческом наследии – как советском, так и дореволюционном, на более глубоком уровне, чем это было принято раньше – за пределами публицистики. Это универсальная задача и для музейщиков, и для современных художников, и хотелось бы, чтобы они на этом перекрестке вступили в диалог.

Какие еще смыслы вы привнесли в эту выставку с учетом вашего исследовательского интереса?

Надежда Плунгян: Российские галереи современного искусства нередко создают ложный конфликт между фигуративным (понятным, буквальным) искусством и «современной абстракцией», которая при этом имеет довольно пошлый и чисто декоративный, интерьерный вид.

На самом деле фигуративное искусство и есть абстракция.

Образ человека на полотне никогда не может стать буквальной копией натуры. Да, есть античный сюжет, как птицы клевали написанный художником виноград, но настоящая задача картины — в том, чтобы дать зрителю виноград духовный, который не поддается описанию, объяснению.

Таня Рауш. «Перед сном» 90х85 см., 2002 г.

Надежда Плунгян: Россия, если говорить об искусстве, занимает в мировой культуре очень заметное место. Это данность, которую постсоветские люди не вполне понимали, считая себя провинциалами относительно Европы. К сожалению, это стало главным трендом и в современном искусстве, которое – как и исторический, музейный материал советского модернизма – за последние 30 лет было провинциализировано и девальвировано. В своих выставках я хотела бы подобный взгляд исключить.

Конечно, стоит видеть себя как часть глобального мира, но стремление вписаться в него, соответствовать каким-то галерейным правилам не может быть задачей искусства. Искусство занимается новыми вещами, выходом в те территории, которые никем прежде не были видимы. В картинах Тани мне нравится, что она создала узнаваемую вселенную и занята ее уточнением, она не думает, на кого она похожа, а постоянно исследует себя – и раз за разом дает новые ответы на один и тот же вопрос. Это превращение фигур в философские элементы меня увлекает, зачаровывает.

Вид экспозиции. Фото: Наталья Польская

Таня, как происходит творческий процесс, вы отталкиваетесь от документальных образов, а дальше уже воплощаете их решение на холсте?

Таня Рауш: Я работаю с фотографией; какие-то снимки сами бросаются ко мне, в них есть сочетание пластических условий для картины. Обычно это фотографии не слишком хорошие сами по себе. А именно случайные, в которых есть нечто, что можно вывести наружу и продлить, наполнить новой жизнью. Эскизы практически не делаю, пишу сразу на холсте.  

Вид экспозиции. Фото: Наталья Польская

Вы делаете работы последовательно или может быть одновременно сразу несколько картин?

Таня Рауш: Обычно две, максимум три работы, которые ведутся параллельно. Если их больше, рассеивается напряжение, сосредоточенность. Картина же требует полного погружения. Это ни в коем случае не поточный метод. Нельзя допускать ничего механистического. Даже в технических этапах остерегаюсь выхолощенности, которую может спровоцировать малейший автоматизм движений.

Таня Рауш «В березовом лесу» 100х80 см., 2022 г.
Таня Рауш «В березовом лесу» 100х80 см., 2022 г.

Разделяете ли вы концепцию творчества как откровения, самотерапии, что испытываете в момент работы?

Таня Рауш: Да, я все-таки в каком-то смысле разделяю концепцию работы как откровения. Но оно может проявиться где угодно. Живопись, несомненно, имеет мощное терапевтическое свойство. Особенно в такие тяжелые, критические времена. Последний год я много работала, это было терапией. Цели выявления своих детских травм я не ставлю. Интересно исследование, которое может быть важно кому-то еще, кроме меня. Мне важно исследование травмы не прошлой, а нынешней. Любой человек может узнать в моих работах себя, провести ниточку от своей памяти, найти что-то насущное в этот момент. Поэтому выставка называется «В моем детстве или прямо сейчас» — значит, и в «твоем детстве» тоже. Я приглашаю зрителей посмотреть на себя как в зеркало.