Фото: Борис Бендриков
В середине мая в Москве на территории ЦТИ «Фабрика» открылась выставка «Сон во время пробуждения» (вторая часть большого прощального проекта «Неистовый конец»). Куратор проекта, известный российский арт-критик, эксперт, историк искусства, преподаватель и фотограф Михаил Сидлин. Начиная с 1990-х годов он выступил как куратор и со-куратор нескольких десятков персональных и групповых выставок современного искусства и фотографии. Некоторые из них: «Нефеминистические феминистки» (1996), «Герои пятой пятилетки» (2008), «Art Battle: Орлицкий против Тузова» (2020) и другие. Искусствовед Люся Янгирова поговорила с Михаилом Сидлиным о текущей выставке, а также о том, как художники обживали неожиданные фабричные пространства, о ностальгии по 2007 году и … о Шекспире.
Люся Янгирова: Название «Неистовый конец» звучит довольно апокалиптично, с чем это связано?
Михаил Сидлин: Название проекта отсылает к Шекспиру.
“ Сон во время пробуждения – это не то, чем он является”
«Ромео и Джульетта» (акт I, сцена I).
Существование Фабрики подходит к своему концу. Это событие стоило отметить выставкой. Но мы живем в постапокалиптической реальности. Потому что изначально предполагалось, что Фабрику будут сносить весной. Весна прошла, а Фабрика все еще стоит на своем месте. Конец откладывается. Пришло время «Сна во время пробуждения» – это состояние неопределённости: не то сон, не то явь.
Проект получился протяженным во времени, двухчастным. В нем принимает участие большое количество художников. У большинства из них едва ли были шансы встретиться в одном выставочном пространстве. По какому принципу велся отбор авторов? Все они, так или иначе, имеют или имели отношение к Фабрике?
Михаил Сидлин: У меня не было задачи выставить всех художников, когда-либо участвовавших в жизни Фабрики. Таких авторов слишком много. Кроме того, в конце 2025 года Фабрика отметила свой 20-летний юбилей, так что итоги уже были подведены.
В первой части выставки можно выделить художников, сегодня активно участвующих в жизни Фабрики. Это ее старейший резидент Зак Кахадо, руководитель самоорганизации «Уновис 2» Эльдар Ганеев и основатель ПиранезиLAB Алексей Веселовский.
Но в проекте участвовали и те, кто не только никогда не выставлялся на Фабрике, но даже ни разу на ней не бывал до этого, скажем, Дмитрий Каварга.
Выбор художников определялся темой конца. Закат индустриальной цивилизации и смена ее на постиндустриальную – так, работы Ольги Бабиной и Елены Шаргановой посвящены исчезновению малых городов и деградации ландшафта.
Другая важная проблема – вечный круговорот созидания и разрушения: Алексей Веселовский в своих работах много лет обращается к образу Вавилонской башни.
Вторая часть проекта – выставка «Сон во время пробуждения». Сейчас очень популярна тема лиминальности, пограничного состояния. Состояние, когда ты проснулся, но до конца не понял, проснулся ли. Мы вроде знаем, что финиш близок, но находимся в некотором оцепенении, на границе сна и яви.
Весь комплекс ЦТИ Фабрика – это множество корпусов, помещений, как на любом производстве. Как авторы работали с этими пространствами?
Михаил Сидлин: Изначально идея проекта «Неистовый конец» была в том, чтобы всю Фабрику превратить в Gesamtkunstwerk – тотальное произведение искусства, в котором художники «обживают» освобождающиеся пространства и превращают их в зоны авторского высказывания.
На большой лестнице размещены работы Марии Арендт, посвященные Шуховским башням, возведённым в разных частях России.
Фото: Татьяна Сушенкова
На чердаке, который никогда не использовался для экспонирования, разместилась инсталляция Елены Шаргановой.
Фото: Татьяна Сушенкова
Во второй части выставки искусство выходит на крышу – там представлены скульптуры Анны Куняевой. Я вижу ее серию «Перед исчезновением» как оптимистический проект. Разрушат Фабрику? Художники вспорхнут, и дальше устремятся. А пока серые цапли гнездятся на фабричной крыше.
Возможно, осенью пройдёт третья сессия «Неистового конца». Хотелось бы, чтобы «Фабрику» не снесли, и все опасения осталось только рябью на теле дискурса.
То есть мы ждем продолжение «Неистового конца»?
Михаил Сидлин: Думаю, что да, но давай не будем загадывать. Сейчас мы находимся между сном и пробуждением.
Невозможно не упомянуть единственного покинувшего нас участника проекта – Валерия Чтака, многолетнего резидента Фабрики. Что сейчас происходит в его мастерской?
Михаил Сидлин: Его мастерская существует как мемориальное пространство. В рамках выставки там время от времени происходят концерты. Хочется, чтобы оно и дальше продолжало жить. Пока что я рад, что удалось наконец показать самую большую из его оставшихся работ – не инсталляций. Это огромный баннер с характерными для него образами и цитатами. Отличный пример авторской мифологии.
«Фабрика» – старейшая московская институция. Мы уже упомянули ее прошлогодний юбилей. Чем для тебя запомнится это место?
Михаил Сидлин: Выставки в институциях лучше всего делать или начальные, или финальные. Потому что к первым выставкам – самый большой интерес: на новенькое. И к последним: ностальгия по пережитому. Благодаря Лене Куприной и Асе Филипповой, я был куратором (вместе с американцем Ником Мюльнером) первой групповой международной выставки на «Фабрике». Она открылась в 2007 году. Её название – «Cейчас зима» тоже отсылало к Шекспиру (Now is the winter of our discontent). Название «Сон во время пробуждения» опять отсылает к Шекспиру. И вот цикл завершается.
Красивое завершение!
Михаил Сидлин: Для меня Фабрика это своего рода временная автономная зона, или, скорее, куст разных временно автономных зон.
Концепция временных автономных зон была предложена американским анархистом Хаким Беем (Питером Ламберном Уилсоном), чтобы обозначить такие разные социальные структуры, как пиратские общества в Карибском море или зоны на фронтире (границе Дикого Запада).
И для такого рода образования Фабрика прожила удивительно долгую жизнь – 21 год. Тут всегда поддерживали художников, в том числе, художников среднего возраста. Фактически единственная институция в Москве!
Профессия «куратор» сегодня достаточно модная и ангажированная. Нередко куратора сравнивают с демиургом, вершителем судеб – представления о нем сильно романтизированы. Чтобы ты мог сказать начинающим кураторам или тем, кто хотел бы попробовать себя в этой роли?
Михаил Сидлин: Если сравнивать куратора с режиссером, можно сказать, что в кино есть звезды. Так и к каждому художнику нужно относиться как к звезде, настоящей или потенциальной. Роль и влияние куратора действительно мифологизированы. В том смысле, что художникам свойственно приписывать кураторам больше, чем они действительно могут сделать для их продвижения.
Бывают исключения, видимо, они и порождают эти мифы.
Михаил Сидлин: Куратор влияет на формирование имени художника. Делает художника видимым. Для успешного маркетинга художнику важно участвовать в хороших выставках. А поскольку это участие определяет кураторская система, то фигура куратора, безусловно важна.
Работа куратора, как любая организационная и руководящая, связана с ответственностью. Ты должен готов ее на себя брать. Это, в том числе, предполагает, что ты знаешь все составляющие выставочного процесса. И когда что-то идет не так, сам красишь зал, вешаешь работы, забиваешь гвозди. Быть куратором — это не только про интеллектуальный полет, но и навыки чернорабочего. И полетом грезят многие, а вот «черновую» работу готовы брать на себя не все.
