C 26 марта по 2 апреля в Sommers Gallery в Лондоне при поддержке арт-менеджмент студии Sensity прошла выставка Becoming Through Pain, объединившая восемь международных художниц, исследующих боль как пространство сопротивления и трансформации. Мы поговорили с основательницей проекта Диной Мостовой о поддержке начинающих художниц из развивающихся стран, организации их выставок в Европе и Великобритании и формировании известности на мировой арене.
У вас за плечами многолетний опыт в технологических компаниях и венчурных инвестициях. Расскажите как родилась идея изменить этой линии и создать студию, помогающую начинающим художницам?
Дина Мостовая: Почти 20 лет я занималась коммуникациями в индустрии технологий и венчурных инвестиций, — мире, который в первую очередь остаётся мужским. После окончания программы по международному развитию Нью-Йоркского университета, где мы изучали права человека и гендерное неравенство, я окончательно решила: достаточно времени проведено в мужском мире, теперь надо сосредоточиться на поддержке женщин. Неравенство проявляется и в бедности: на каждые 100 мужчин 25-34 лет, живущих менее чем на $1,90 в день, приходится 122 женщины в таких же условиях. И в образовании: менее чем в 40% стран девочки и мальчики имеют равный доступ к образованию. И в профессиональной среде: только треть журналистов во всем мире — женщины. Более 60% из них сталкивались с угрозами во время выполнения своей работы. В частности, нам рассказала сокурсница-журналист, что в Афганистане, ей прямо писали в социальных сетях «Сиди дома, смотри за детьми».
Похожая ситуация наблюдается и в арт-мире: работы художниц в среднем оцениваются примерно в десять раз ниже, чем работы их коллег-мужчин, а общий гендерный разрыв на арт-рынке оценивается в сотни миллиардов долларов. И хотя есть громкие исключения, они скорее подчёркивают масштаб проблемы, чем её решают. Я решила посвятить себя поддержке художниц, начала целенаправленно погружаться в арт-среду: ездила на ярмарки и биеннале, много читала, общалась с кураторами, художниками и искусствоведами, чтобы понять, как устроен этот мир изнутри.
Можно ли провести какие-то аналогии между миром искусства и технологическим продуктом или венчурными инвестициями?
Дина Мостовая: Оба мира высококонкурентны – и в том, и в другом есть среда больших амбиций. Основатели стартапов, как и художники, часто самобытные люди, к которым нужен особый подход. И те и другие убеждены в своей исключительности, в своём таланте, в том, что должны оставить след в мире.
Если смотреть глубже, то совпадает даже экономическая логика этих рынков. И в венчурных инвестициях, и в искусстве действует так называемый закон степенного распределения: подавляющая часть прибыли приходит от очень небольшого числа «выстреливших» проектов или художников. В венчуре до 97% прибыли может приходиться на менее чем 0,1% стартапов, а в арт-рынке галереи нередко получают до половины дохода от одного художника.
При этом, большинство участников рынка либо зарабатывают немного, либо вообще не достигают устойчивого дохода.
Ситуация с гендерным неравенством на обоих этих рынках также схожа. В Европе, например, предпринимательницы получают менее 1% всех венчурных инвестиций, и это не просто статистика, а отражение распространенных даже в самых прогрессивных обществах установки: однажды мою клиентку прямо спросили, почему должность CEO занимает она, а не её партнёр-мужчина.
На что обратить внимание при построении международной арт-карьеры
Дина Мостовая: Было такое, что на первом звонке-знакомстве, художницы заявляли, что хотят попасть в галерею к Гагосяну или иметь каерьеру как у Джеффа Кунса, а кто-то просил найти галерею за 3-4 месяца.
Многие художники ожидают стремительного успеха. Не все понимают, какой кропотливый ежедневный труд за этим стоит, что это путь на годы, а то и на десятилетия. Когда вы строите карьеру на международном рынке, то начинаете с нуля. И я говорю не только о самой художественной практике — очевидно, что нужно много работать, исследовать, создавать.
Работа над личным брендом тоже лежит на плечах самого художника. Я часто привожу пример дизайнера и художника Гарри Нуриева, который десять лет методично строил свой личный бренд. Он активно участвовал в коллаборациях, занимался нетворком, развивал свое собственное пространство Crosby Studios. И теперь к нему на Design Miami приходит Деми Мур и Виктория Бекхэм.
Другая распространённая ошибка — рассчитывать на международное признание, оставаясь в стороне от центров мировой художественной жизни. Нужно присутствовать физически: ходить на ярмарки и фестивали, знакомиться с другими художниками, приглашать к себе в мастерскую. У художников часто не хватает ни времени, ни желания, ни коммуникативных навыков для выстраивания профессиональных связей.
Для наших художниц я выступаю как проводник и медиатор: мы часто ходим вдвоем на ярмарки, втроем с куратором встречаемся на кофе, и я модерирую встречу. Однако, беря эту роль на себя, мы всё же не достигаем того высочайшего уровня взаимодействия, который возможен, когда сам художник напрямую выстраивает отношения с кураторами и арт-консультантами.
Сегодня Sensity — это международная команда арт-менеджеров с партнёрскими связями в галереях Европы и США. Мы регулярно организуем собственные выставки в разных городах. Наша миссия — сделать арт-рынок более равным и открытым, предоставляя голос художникам, которые пока остаются вне поля зрения европейской сцены.
Успешные кейсы
Начинающие художницы – это те, кто приехал в новую страну или те, кто еще не сотрудничает с галереей? Можете рассказать успешные кейсы, когда ваша поддержка принесла реальные плоды?
Дина Мостовая: У начинающих художников, как правило, нет постоянной галереи — и это как раз одна из задач, в решении которых мы помогаем. Начинающие художники разные: кто-то недавно окончил университет, кто-то долго откладывал занятия искусством, кто-то переехал в новую страну.
Всех художников, с которыми мы работаем, объединяет одно: они находятся на раннем этапе карьеры, еще нет серьезного институционального признания и соглашений с галереями.
Мы закладываем крепкий фундамент в виде узнаваемости, знакомств с кураторами, участия в выставках, опираясь на который художник впоследствии может двигаться самостоятельно.
Международные кураторы рассказывают, как начинающему художнику добиться признания. Читать далее.
Один из примеров — художница, победившая в нашем прошлогоднем open-call, Джиньи Ли. Она получает степень магистра антропологии, работает с кружевом, исследует материальную культуру через женскую оптику. Когда мы только начинали сотрудничать, у неё не было практически никаких карьерных успехов. Только талант и желание работать. И вот совсем недавно Financial Times выпустили большой материал о ярмарке Collect 2026 в Somerset House с ее участием, а New York Times заказали ей иллюстрации для своего материала.
Другая художница, с которой мы работали, Анна Антонова, очень талантливая девушка и теперь уже моя близкая подруга, выставлялась на Summer Exhibition в Royal Academy of Arts. Мы долго готовились к отбору, досконально изучали кураторов и требования – и все получилось. Участие в этой выставке, безусловно, большое достижение для любого художника, особенно молодого. Спрос на её искусство увеличился. Её стали чаще приглашать к участию в групповых выставках в Европе.
Расскажите про последнюю выставку?
Дина Мостовая: Выставка называлась Becoming Through Pain, она проходила с 26 марта по 2 апреля в лондонской галерее Somers. Курировала проект замечтальная Хума Кабакчи, британско-турецкий куратор и член нашего консультативного совета. Мы пригласили восемь международных художниц поразмышлять о боли – фундаментальной теме, которая в нашем обществе по-прежнему замалчивается. Женщины с детства учатся терпеть боль, она вплетается в нашу повседневность, становится чем-то само собой разумеющимся. Но боль же это не только физическое ощущение, но и культурно-политический опыт: стигматизация, игнорирование, невидимость. Выставка исследовала этот феномен с разных сторон и предлагая рассматривать боль как пространство для трансформации.
Возможности для художниц в Европе
Быть художницей-женщиной в Европе сегодня – сложность или наоборот в чем-то уже и преимущество?
Дина Мостовая: Если речь о внимании к женскому опыту, к женскому голосу, к пересмотру устоявшихся иерархий, то да, безусловно, сегодня в Европе эта тема заметно более востребована, чем двадцать лет назад, и уж тем более сто. Но если смотреть глубже, на уровень самих структур, то многие исторические барьеры до сих пор не исчезли.
Быть женщиной-художницей в Европе сегодня — это, с одной стороны, уже видимость и яркий голос, а с другой — всё ещё необходимость постоянно пробивать себе дорогу и работать над должным восприятием.
Да, появляется всё больше инициатив в поддержку женщин в искусстве, но вместе с этим сохраняется и старое деление: есть искусство, и будто бы есть отдельно “женское искусство”, как если бы речь шла о какой-то особой категории, а не о равноправной части общего художественного процесса. Мы видим, что выходит все больше искусствоведческих исследований о художницах и выставок, фокусирующих именно на женской истории искусства.
Выставка, которая в какой‑то момент оглушила весь арт‑рынок и поразила меня до глубины души — Трейси Эмин в Tate Modern. Экспозиция, которая словно кричит: «Мужчинам такие эмоции недоступны!» И что теперь делать арт‑миру с этим высказыванием? Единственный путь — принять его и двигаться навстречу.
Существуют ли какие-то возможности в арт-карьере именно для женщин? Ведь вы работаете с начинающими художницами, наверное не у всех на этом этапе карьеры есть средства, чтобы оплачивать свое продвижение?
Дина Мостовая: Да, возможности есть: и резиденции, и гранты. Мы всегда адаптируемся под запрос конкретной художницы: если она хочет попасть на определённую резиденцию или получить конкретный грант, мы делаем для этого всё – анализируем требования, помогаем выстроить и адаптировать заявку.
При этом мы понимаем, что далеко не у всех есть финансовые возможности оплачивать своё продвижение. Особенно остро это ощущается, когда речь идёт о художницах из развивающихся стран, как, например, Пакистан: там дело не только в деньгах, порой сами банковские и визовые ограничения делают любые транзакции практически невозможными. У нас был опыт работы с одной замечательной пакистанской художницей, Рамшой Руббани. У нее очень узнаваемый почерк, она работает в основном тушью создавая изысканные и тонкие линии, которые собираются в рисунки и напоминают текстиль. Очень впечатляющие произведения. На нашей прошлогодней выставке в Барселоне коллекционеры моментально обратили внимание на ее работы.
Именно поэтому мы предоставляем инфраструктуру. Наша цель — чтобы художница не отвлекалась ни на что лишнее. Если её пригласили на выставку, например, в Нью-Йорк, пусть голова болит у нас, а она творит. Часть расходов мы можем взять на себя. Например, транспортировку работ, как это и было с Рамшой.
Кроме того, каждый год мы проводим open-call для художниц. У нас нет ограничений по медиумам: это может быть и фотография, и видео арт, и живопись. В жюри у нас тоже исключительно женщины: успешные кураторы из Великобритании и Испании. Победительница получает бесплатное сопровождение от Sensity, а финалистки — возможность выставиться.
Сегодня женщины всё активнее заявляют о себе не только как художницы, но и как коллекционеры, кураторы, меценаты, критики, галеристы. Их присутствие на рынке становится всё заметнее, а вместе с ним меняется и сам тип художественной экосистемы. Женщины действительно чаще выстраивают профессиональные связи через доверие, солидарность и взаимную поддержку, и в этом смысле арт-среда становится более коммьюнити-ориентированной.
