«Спираль молчания». Очерки морфологии современного искусства.

 

Немецкая исследовательница общественного мнения Элизабет Ноэль-Нойман разработала теорию, названную ей «спиралью молчания». Ее суть заключается в том, что мнение меньшинства может превалировать над большинством. При помощи средств массовой коммуникации  обществу по какому-либо вопросу может специально навязываться иллюзия того, что оно находится в меньшинстве даже если на самом деле оно в большинстве. В виду того, что круг общения любого человека меньше, чем аудитория телевидения, радио, прессы и интернета, то даже в случае, когда большинство знакомых будут разделять мнение по какому-либо вопросу, если СМИ транслируют иное, человеку будет казаться, что он находится в меньшинстве. В данном случае, он, скорее всего, либо переменит свое мнение, встав на сторону, как ему кажется большинства, либо будет безмолвствовать, опасаясь  насмешек, возмездия и так далее со стороны остальных членов общества.  Этот страх и будет началом спирали, которая затем будет все увеличиваться.

Аналогичная ситуация происходит сегодня в пространстве современного искусства. Складывается впечатление, что большинство людей не разделяют официально бытующее мнение. При этом, ходят в полнейшем смятении боясь отличить хорошее от дурного, боясь высказать свое мнение. Их страх обусловлен тем, что их назовут необразованными, снобами, консерваторами, ханжами или как угодно еще. При этом любая попытка разобраться в откровениях критиков и декларативных последователей современного искусства заканчивается  многозначительной, но зачастую противоречащей самой себе абсолютной невнятицей. Вот и в самом деле, кажется проще махнуть рукой и продолжать ходить по выставкам с невозмутимым лицом, боясь восхититься или ужаснуться не там где надо. Или что еще хуже перейти на сторону адептов современного искусства, заявляя нечто вроде: «я думаю, в этом что-то есть, кажется, я что-то чувствую». И хотя современное искусство действительно, неоднозначно и многообразно, все же стоит разобраться, что оно из себя представляет, и где скрыты основные противоречия. Возможно кто-то, прочитав данную статью, вздохнет свободнее.

pisia

С 70-хх годов ХХ века в искусстве утверждается эпоха постмодернизма, которая аккумулирует множество разнообразных стилей и направлений. Их развитие происходит не посредством борьбы, а за счет сосуществования. Таким образом, в современном глобализованном, мультикультурном мире художественная реальность распадается на самые разнообразные направления. Постмодерн (и это подтверждают списки самых дорогих художников) уничтожил противопоставление массовой и элитарной культур качественного оценочного смысла - произошло  нивелирование разницы между популярным коммерческим и элитарным искусством. Поворотным моментом здесь стало творчество Энди Уорхолла, который разработав (на самом деле, во многом позаимствовав у китайцев) технологию шелкографии создал свою фабрику, на которой тиражировал образы массовой культуры.

После 60-70 гг. ХХ века искусство еще сильнее сдвинулось от собственно эстетических доминант, в сторону идеалов познания, в  одних случаях став ближе к философии, в других к журналистике. То есть искусство сегодня, по большей части, отражает  актуальные общественные вопросы и проблемы. Если в рамках классической эстетики подразумевалось, что главное в искусстве форма, а одно и тоже содержание может быть осуществлено в разных формах – музыкальной, поэтической или прозаической, в форме живописного произведения. Но художественность формирует именно форма. То сегодня одно и тоже содержание может  выражаться в разных формах одновременно - живописного произведения, видео-арта, музыкального и текстового сопровождения  – это все в совокупности и будет создавать произведение искусства. То есть содержание доносится, через разные формы, становясь более значимым. Это и есть в упрощенной форме концептуальное искусство, творческими методами которого являются инсталляция и перфоманс. Объектом искусства в данном смысле может стать любой предмет. Что с точки зрения классической эстетики, где смыслосодержащей является художественная форма, констатирует кризис. Если бы Микеланджело жил сегодня он бы не 3 года не выходил из мастерской, делая Давида, а прямо сразу представил бы на всеобщее обозрение глыбу, предварительно обосновав художественность данного жеста.

В виду того, что концептуальный содержательный момент в искусстве начинал превалировать над технической стороной (формой), художественная коммуникация сблизилась с масс-медиа. Но если масс-медиа тяготеет к объективности, то искусство всегда было субъективным способом интерпретации действительности – они не тождественны. Масс-медиа как язык подразумевает вытеснение старой информации более новой. В общем информационном потоке общественная память стала значительно краткосрочнее. События, происходившие совсем недавно, вытесняемые новыми потоками информации, зачастую воспринимаются нами на отдалении большого промежутка времени.   Так, став более краткосрочной – массовая культура мутирует под искусство, вырождая его в примитив и вынуждая находиться в поиске все новых приемов, как художественных, обеспечивающих теоретическое обоснование, так и маркетинговых, обеспечивающих существование в условиях рынка. Сблизившись с журналистикой искусство, также начинает быть актуальным непосредственно «здесь и сейчас» и автоматически становится не важным в масштабах вечности. Если раньше, в искусстве было важно не «что», а «как», то сегодня ситуация поменялась.  При этом, сложно себе представить, что будущие поколения будут восхищаться арт-объектами, содержащие коды и символы, понятные лишь нам. Хотя искусство всегда несло в себе черты своей эпохи, оно во многом ориентировалось на суд потомков и заключало в себе вечные ценности. А актуальное искусство, потому так и называется, что принципиально ориентировано на своих современников.

Когда форма стала неважна, то неважно стало и мастерство. Когда мастерство стало не важно, искусство перестало производить уникальный предмет. Что в очередной раз констатирует кризис, ведь искусство веками представлялось как объект уникальный, не имеющий аналогов и созданный в единственном экземпляре, в этом казалось бы его эстетическая и материальная ценность. Материальная же ценность современного искусства заключается в степени известности, имидже, бренде его создателя. Когда цена стала определяться исключительно именем создателя, оказалось что художник, в общем-то, и не должен уметь рисовать, наверное, он большую часть своего времени тратит на формирование собственного имиджа. Становится очевидна не стыковка, если художник занят самопиаром,  кто тогда занят содержательным моментом? На деле оказывается, что и он вырождается в примитив. Большинство дилеров и арт-менеджеров интересует имя художника, а в отношении того, что он по итогу делает, по словам Бориса Гройса  «существует очень большая толерантность»,[1] также, наверное, думают и коллекционеры, отдающие семизначные цифры за эти «произведения». Иначе, зачем покупать многомиллионную акулу Дэмиена Херста, которая к тому же уже не одна, да еще и портится, а не заказать у того же австралийского рыбака акулу за пару тысяч долларов и не залить ее формальдегидом собственноручно? Более того, если  произведения искусства стали зачастую столь дорогостоящими, а их форма абсолютно не важна, зачем показывать публике оригиналы? Теперь, чтобы сэкономить на транспортировке и страховании, публике очень часто демонстрируют принты.

В защиту художников можно сказать, что  большинство их произведений в особенности тех, которые абсолютно абстрагированы от материальной формы воплощения (акции, перфомансы) вообще невозможно оценить в материальной форме. С другой стороны, слабо верится, что мелкое хулиганство пусть и обрамленное в благую идею, может как-то изменить силы исторической действительности. Еще в середине ХХ века Андре Тирион выпустил книгу «революционеры без революции», в которой признал бессмысленность и наивность взглядов сюрреалистов изменить мир.

В результате всех этих процессов понимание того, где проходит четкая граница между «подлинным» искусством и произведениями, направленными на коммерческие цели (реклама, дизайн),  а так же между  независимым художественным жестом и хулиганством стало совершенно размытым. В 2000-е окончательно утверждается тенденция к безоценочному выражению, и беспристрастному наблюдению предметов искусства, воспринимаемых не как «плохие и хорошие», «желательные и нежелательные», а как одно из проявлений сознания.  Иными словами,  даже не следует пытаться понять, что происходит в современном искусстве, а принимать все это как данность.

Очередная не состыковка - если искусство, как одна из форм интерпретации действительности, приблизилось к масс-медиа, значит, публика как субъект художественной жизни конституируется не по причине своей образованности и понимания языка искусства, а по причине того, что их волнуют актуальные общественные (политические, экономические) проблемы.  Покажите, хоть одного образованного человека, которого они бы не волновали? С другой стороны, на деле оказывается, что современная публика находится в смятенном состоянии, абсолютно запутавшись в качестве чего это современное искусство понимать. Тогда ей говорят, что современное искусство  слишком интеллектуально, и понимание его, судя по всему, за гранью большинства людей. В самом же деле даже профессионалы и те затрудняются ответить на большинство казалось бы элементарных вопросов. Они, конечно, могут высказать определенные предположения, но звучат оно совершенно неубедительно. Слишком много разных мнений.

Тогда зачем это искусство необходимо, если будущим поколениям оно будет неактуально, а современники в большинстве своем не могут его понять, что-либо изменить в мире оно не в силах, да и художественной ценности, кроме собственно интерпретации,  оно никакой не несет?

Это, пожалуй, риторический вопрос.

Современное искусство выражает свою двойственность. С одной стороны оно стало чистой манипуляцией и отражает тенденции рынка. С другой стороны, не хочет терять свою значимость, заключенную в священной сути искусства. Получается, несмотря на то, что дать внятный ответ, что такое современное искусство сегодня не может никто, любая постановка вопроса из серии: «А является ли это вообще искусством; не кризис ли это; не пора бы уже сохранять то, что осталось от искусства; почему художник не должен уметь рисовать?»  вроде как обличают неграмотность интересующегося.

Ничто выше сказанное,  не означает, что  современное искусство не несет культурологической значимости, или, что среди его примеров нет выдающихся по своему замыслу произведений искусства. Но тот почти религиозный (религиозный потому что по принципу «не знаю, но верю») догматизм, развившийся возле современного актуального искусства, предлагающий рассматривать его как единственно верный и даже более, единственно существующий, не имеет ничего общего с действительностью. На деле же, если произведение искусства стоит дорого – это еще не значит, что оно того стоит. А если произведение искусства отличается от того, что активно пропагандируется сегодня во всех СМИ под пониманием современного искусства, еще не значит, что оно не достойно внимания и не имеет ни какой ценности. Современное искусство многообразно и неоднозначно, характеризуется плюралистичностью и комплексностью, многообразием подходом и оценок. «Спираль молчания» рано или поздно приходит к своему завершению.

1
Похожие материалы

"Бесценное" искусство и "ценные" подделки.

fART history или какого черта это тут делает?

АРТ МАНЕЖ и ХУДГРАФ хотят закрыть как "малохудожественные"

Россия после выборов или как это важно в наше время быть художником.

Движение гражданского протеста "Захвати Уолл-Стрит" не оставило без внимания арт-индустрию.

Карьера художника на арт-рынке. Как формируются цены?

Современное искусство выявляет свою двойственность.

Арт фаст-фуд. Очерки морфологии современного искусства.

Художник и успех.

Искусство общества потребления




Комментарии

   
  •  22 марта 2011 в 16:29
    .


    ИСТИННОЕ ИСКУССТВО - В НОВЫХ ФОРМАХ
    НОВОЕ СОДЕРЖАНИЕ ВНЕ МОДЫ И РЫНКА
    ===========================================
    [I]«когда форма стала неважна, то неважно стало и мастерство»
    «когда искусство стало отражать тенденции рынка»[/I]



    для Ван-Гога форма стала не важна как «подражание природе»
    но это просто новая форма для нового содержания

    так и совсем по другому пишет романы
    Достоевский чем Гоголь или Пушкин
    и для Достоевского форма предшественников не важна
    и даже бесполезна т.к. для его нового содержания
    нужна и новая форма

    так что у зрителя всегда иллюзия что - формы ломаются!
    но это просто новые формы

    другая иллюзия – смерть живописи… застой…
    во времена Ван-Гога преуспевающая профессура
    писала благополучные картины и прекрасно их продавала

    хотя это все было вторично мягко говоря

    и всякий мыслящий и чувствующий говорил
    о смерти искусства и о его зависимости от моды и рынка

    но Ван-Гог творил себе новое искусство
    и писал себе новую страницу

    это говорит лишь о том что работы этой профессуры
    были подделкой под искусство и подделки
    зависят и отражают рынок – но не истинное искусство


    .
  •  21 февраля 2012 в 15:20
    Полностью согласна с мнением о подделках. Мне думается, в любом произведении искусства, независимо от его формы или содержания, должно быть нечто уникальное, отличающее его от других "вещей". Хотелось бы, чтобы это уникальное было основано не на раскрученном имидже и нэйме и не на заимствованной форме. Сложно говорить о необходимости интеллекта для восприятия произведения искусства - сколько людей, столько и мнений. А вот произведение искусства независимо должно оставаться искусным.

Афиша / события