«Еда и мир»

Клод Моне. Натюрморт с мясом. 1862-1863.

 

«Вот плоды, которыми питались мы на земле». Коран, II, 23

 

Свое единство с тем первобытным миром мы точно осознаем, когда испытываем чувство глубочайшего голода. Вот в такой момент жизни на помощь приходят кафе, с их возможностью укрыть несчастного от холода или жары, накормить чем-то вкусным и питательным и успокоить первобытное состояние души, придав ему немного светскости, причастности к высоким мирам, и сделав его довольным, ибо животное внутри вкусившего пищи поутихло, и появился человек.

Обедает, чем Бог послал. А что он кстати ему послал? Счастливец аккуратно отделяет кости от белого рыбьего филе, прихлебывает вино из прозрачного бокала, надламывает хрустящий хлеб, чуть касается нетронутой салфеткой губ, и снова кусочек томленой рыбы проникает в его естество... Мое воспитание не позволяет откровенно смотреть, как люди едят, и, вдруг, я замечаю, как эта обыденная картина простого человеческого счастья отражается в зеркале. Оно как будто приглашает безопасно наблюдать за пиршеством малознакомых людей. Всматриваясь в зеркальное пространство, ограниченное только добротной рамой, кажется, что мир реальный и мир невидимый, в котором существуют метафоры, символы и идеи, разделяются. И я ловлю себя на том, что думаю, а вообще трапеза - это что.

Трапеза, как священнодействие, находится как бы между земным и небесным, даже в раннехристианском искусстве изображение еды располагалось в средних регистрах росписей. Со времен древности человеку понятно, что пища помогает нам восстановить силы, а, значит, и возродиться. Возрождение, воскресение - одна из главных тем в искусстве, и еда здесь занимает не последнее место. Какие сюжеты волнуют старых мастеров? Конечно, духовно-религиозный смысл раскрывается, изображая самые значимые события человеческой жизни, например, кормление, прием гостей, брак, вознесение. Почему картины рассказывают одни и те же истории из века в век? Существует некий пищевой код в европейской традиции, ведь сюжеты - это метафоры начала, обновления, условия существования и завершения циклов жизни.

В пределах той зеркальной рамы, живут обеды, трапезы, созданные художниками различных эпох. Картины отображают окружающий мир очень детально и реалистично, однако создается ощущение чего-то высшего. Как будто сначала ты в действительности наслаждался красным усатым омаром, а потом только вспоминаешь об этом событии, возвращая себе вкус, доставивший удовольствие. Так омар становится символом минувшего счастья для тебя. Понимание же масштаба замысла художественного произведения открывается через объяснение метафор, свойственных культуре в целом, то есть выстраивается образный ряд, включающий реальные и символические образы и фигуры.

«Едоки картофеля» Ван Гога отражает мысли человечества о безобразии голода, тяжести земной жизни и страданиях, а «Завтрак аристократа» П.А. Федотова - напротив несет иное послание - о праздности, роскоши, более того художник посмеивается над аристократом. Он изображен один, а европейская культура не принимает одиночные трапезы, едой следует делиться. Обычай этот вошел плотно в наше мировосприятие, так как связан с сакральным представлением о надмирном, объединяющем застолье, которое объединяет все человечество, все времена, все народы, не противопоставляя трапезы троих или двоих. Коллективный пир, как образ истинного и настоящего, еще больше усиливает драматизм картины Ван Гога.

 

Ван Гог. Едоки картофеля. 1885.

 


П.А. Федотов. Завтрак аристократа. 1850.

 

Одна из главных трапез, которая приходит на ум, это, конечно, «Тайная вечеря», сюжет которой традиционен для европейского искусства, но самая известная фреска создана Леонардо Да Винчи. Что же за «код» передает нам художник? На тайной вечери Христос, которого мастер выделяет благодаря проему окна, совершил по сути жертвоприношение себя, преобразив хлеб и вино в тело и кровь свои. Так закончила существовать древне-еврейская традиция жертвоприношения Авраама, где убивают агнца, ведь Иисус заменил его собой, и поэтому сюжет этот важен для нас сегодня, он обозначает начало новой культуры, породившей западно-европейскую цивилизацию, в которой мы еще живем, и чьему образу жизни следуем, сидя в кафе и ведя праздно беседу.

Леонардо Да Винчи. Тайная Вечеря. 1495-1498.

 

Что же нам говорит простая еда, священная жертва, наделяющая нас силами и изображаемая на картинах старых мастеров? Она защищена кругом присутствующих, даже если композиционное решение, как у Леонардо - зритель замыкает круг по ту сторону стола, защита еще исходит от самого пространства стола и посуды, в которой лежит еда. Хлеб защищен корзиной, но в то же время еда открыта, что говорит о реальном ее существовании. Горячая пища противопоставляется холодной, как жизнь и смерть. Белое молоко - материнское покровительство и начало жизни. Красный цвет обозначает вино и кровь, то есть мученичество и конец жизни. А прозрачное стекло олицетворяет хрупкость человеческой жизни.

 

Например, у Веласкеса в «Крестьянском завтраке» основной композиционный акцент как раз на этой хрупкости жизни, выраженной в том, как девушка сосредоточенно наливает вино из кувшина в прозрачный бокал. На белой скатерти в тарелке лежит рыба, кусок свежего лимона - то есть рыба - символ христианства, а лимон - знак верной любви, и эти понятия находятся под защитой культурного кода. В испанской живописи был выработан отдельный жанр - бодегонес (от испанского трактир, харчевня) - изображающий трапезы простолюдинов. Скудная, простая еда, кувшины, тарелки, разложенные на белых скатертях или досках. Таким был ранний период творчества Веласкеса,караваджистский.

 

Веласкес. Крестьянский завтрак. 1618-1619.

 

Для Караваджо тема трапезы была тоже важна. Известны две его версии «Ужина в Эммаусе», одна хранится в Лондоне, вторая - в Милане. По сюжету в трактире происходит неожиданная встреча Христа с его учениками, во время ужина Иисус благословляет их, надламывает хлеб, оказывается узнанным и исчезает. Конечно, эта трапеза напрямую связана с темой жертвоприношения, как и в «Тайной вечери» Леонардо, к тому же на второй версии картины изображение Христа похоже на то, как его решил Да Винчи. Белая скатерть стола - своего рода алтарь, на котором мы видим все те же хлеб и вино. Караваджо в самом углу стола располагает корзину с фруктами - излюбленный мотив художника - , она вот-вот упадет. Несмотря на то, что действие сюжета происходит в канун Пасхи, и многие представленные фрукты не могут быть на столе, они все-таки есть, и это усиливает символическое значение. Фрукты изображены с червоточинками, что намекает на бренность мира. Курица на тарелке некоторыми специалистами истолковывается как символ смерти, черные виноград вторит этому, так как белый - является знаком Воскресения, гранат - это страсти Христовы, а яблоко скрывает в себе два смысла. С одной стороны, оно символ благодати, а с другой - первородный грех. Тень корзины рисует образ все той же рыбы.

 

Караваджо. Ужин в Эммаусе. 1601.

 

В повседневности XVI века все так переменилось, что жанр натюрморта зажил самостоятельно, без фигур. Отображение жизни предметов нового времени вписывалось в образ жизни людей и отвечало желанию собирательства и декорирования жилья. Диковинные предметы запечатлевались на холстах, различные фарфоровые чаши, курительные трубки, восточные сладости, экзотические фрукты. Так в живописи слышны отголоски географических открытий и заморских путешествий.

 

Я замечаю, как тот человек в кафе расплачивается, встает и уходит, оставляя после себя стол со следами былой трапезы. На нем скомканная накрахмаленная салфетка, фарфоровая тарелка, кусочки недоеденного пирога, изысканный бокал с остатками вина... Напоминает голландский натюрморт, где предметы становятся полноценными героями картины. Обычно изображаются завтраки или десерты, поданные на угол стола, до начала трапезы, или же - то, что осталось после поглощения пищи: cалфетка, вино, куски пирога или ветчины, надломленный хлеб. С одной стороны, все очень хаотично, но благодаря упорядоченности композиции создается ощущение присутствия человека, и уже предметы рассказывают нам о его особенностях, а это, если верить Шерлоку Холмсу, может очень пригодиться в раскрытии тайн.

 

В «Натюрморте с фруктами в китайской вазе и бабочкой» Йоханнеса Бормана можно увидеть такое раскрытие тайны. Здесь камерность композиции картины соединяется с тяготением к демонстрации роскоши, ведь предметы изображаются необычные. Экзотические фрукты, которых в Европе не было, китайская ваза из тонкого фарфора, драгоценная тогда, но которая ценится и сегодня, серебряное блюдо и тяжелая бархатная скатерть, с золотой нитью. С такими ценностями контрастирует живой мир: листья, бабочка, стрекоза - все это естественно и небрежно, но тема бренности мира все же звучит в увядающих фруктах и лимонной кожуре, символе бесконечности жизни.

 

«Натюрморт с фруктами в китайской вазе и бабочкой». Фрагмент. Йоханнес Борман. Середина XVII.
Официант привычным движением поставил передо мной кофе, и как будто вернул меня из мира прошлого. Я снова смотрю на столы счастливцев, что надламывают хлеб, едят рыбу и прихлебывают вино, но совсем по-другому мне видится простая еда, она свидетельствует о постоянстве, устойчивости, неизменности и вечности, так как на протяжении веков - это постоянные атрибуты трапезы для всех вне зависимости от сезона. Я уже допиваю остатки кофе, а мои размышления уносятся куда-то далеко. В античность, где пир неразрывно связан с метафорами брака, любви, познания, обретения мудрости и спокойствия, ведь если натюрморт на наших столах - это модель мироздания, то еда - это посредник между миром природы и культуры, еда соединяет телесное и духовное, подобно зеркалу, древнему символу человеческой души.

 

Текст: Ксения Пшеничная

1
Похожие материалы

Фильмы о художниках и искусстве.

Хаджи-Мурад Алиханов: "Искусство - это духовная потребность".

Еда - это политический акт. Кураторские проекты, посвященные еде.

10 фактов о картине "Американская готика"

Быстрее! Выше! Сильнее! Искусство и спорт.

«Качим-Кермек» - проект о путниках. Тюмень, Москва, Санкт-Петербург.

Особенности коммуникативного воздействия в рамках искусства, масс-медиа, пропаганды и рекламы.

Феминизм в живописи

Черепа и скелеты в искусстве.

Обнаженная натура в искусстве.

Экспериментальные автопортреты в истории живописи.

Таинственное искусство.

Комплекс Леонардо

Искусствоед: гастро натюрморты Ричарда Хаутона. 29 сентября - 29 октября

Пасха в картинах русских художников.

Женский образ. Возрождение.

Мастер-класс «Автопортрет» проведет Зорикто Доржиев в Третьяковской галерее 15 февраля




Комментарии

   

Пока нет ни одного комментария. Будьте первым!

Афиша / события